И так бывает

У меня был очень близкий друг юности, Никита Мамлин. 

Сейчас в большинстве источников его называют Тягунов. Я не знаю, мы это как-то никогда не обсуждали, почему он формально носил фамилию матери. Возможно потому, что фамилия его отца, в то время очень известного известного драматурга Геннадия Семеновича  Мамлина, имела как будто еврейское происхождение, хотя про еврейства самого "дяди Гены", с которым я тоже был очень хорошо знаком, никогда никаких разговоров не слышал. А возможно потому, что Геннадий Семенович к тому времени давно развелся с матерью Никиты и у них при разводе были какие-то разногласия по этому поводу. Короче, просто не знаю. Но факт тот, что Никиту практически никто тогда Тягуновым не называл, а исключительно Мамлиным.

Мы познакомились первого сентября 1971 года. Почему помню так точно, это отдельный разговор, не здесь и не сейчас. Общались не то, что уж слишком часто, но действительно были близки по множеству параметров. Он был для меня предельно "своим", что и тогда, и вообще по всей моей жизни случалось чрезвычайно редко. 

Но я сегодня не про самого Никиту, хотя мог бы рассказать и много любопытного. А про конкретно сделавший его знаменитым фильм "Нога". И тут я не без гордости должен сказать, что сыграл определенную роль в его появлении. Дело в том, что Никита не читал по-английски. То есть нет, конечно, читал, но как все мы в то время явно недостаточно владел этим языком. А наилучшее издание рассказов Фолкнера в "Литпамятниках" было довольно редкой книгой. Но у меня, естественно, она на полке стояла. И он у меня её попросил. Я этого безумно не любил и обычно отказывал совершенно всем, но он так убедительно объяснял свою цель, что я сломался и дал. Еще более удивительно, что Никита потом, хотя и не скоро, книгу отдал, что было для него не слишком характерно.

С Надей Кожушанной мы тогда знакомы не были, впервые встретились, а потом и подружились уже только на поминках Никиты. Так вот она мне рассказывала, что эту книгу и ей Никита давал для работы над сценарием, но с предупреждением, чтобы она была с ней поаккуратнее, поскольку "Васильев в этом отношении совсем сумасшедший, помнешь там что-то немного, потом скандала не оберешься". 

Когда я впервые увидел фильм, то, естественно, прежде всего обратил внимание на игру тоже нашего общего приятеля Пети Мамонова. Сейчас без подробностей, но именно от Пети я меньше всего мог ожидать такого профессионального уровня игры, да и вообще участие в чем-то хоть как-то связанном с искусством уж слишком не вязалось с его образом (безобразия, которые он вытворял со своими "звуками" лично мной в этом смысле не воспринимались). 

Но во-вторых я пришел в полный восторг от исполнителя главной роли и спросил Никиту, где он откопал этого уникального "Ивана Чужого"? Никита с большой гордостью сказал, что это его личное открытие, нашел он его во ВГИКе, но даже не на актерском факультете, а на режиссерском, однако считает, что у парня блестящие перспективы и будущее именно как у актера.

И я с Никитой тогда полностью согласился. И в какой-то степени в память о друге, но и, честно говоря, не без собственного интереса долгие годы наблюдал за жизнью и деятельностью Ивана Охлобыстина.

Я, собственно потому сейчас и вспомнил обо всем этом, что Ивану Ивановичу, тогдашнему в моем понимании мальчишке, исполнилось шестьдесят лет, которые довольно широко отмечались практически всей страной, в которой он за эти годы стал более чем известен и знаменит.

И я терпеть не могу все эти разговоры про то, как бы и в какой ситуации повел себя тот или иной давно покойный человек. Этого нам знать абсолютно не дано, полностью пустые фантазии и измышления. Но на личные ощущения я всё-таки имею право. Так вот мне кажется, что Никита Мамлин не стал бы поздравлять с шестидесятилетием Ивана Охлобыстина.

Впрочем, это так, понятно, совершенно субъективное старческое сентиментальное брюзжание.