toyahara
•
Это хорошо, что у нас много тренированных парней теперь...
Статья из казахской инфопомойки (ссылку не даю, у них, в этой газетёнке, много захохляцкого контента)
110-летие восстания 1916 года:
01.07.2026 19:53:40
№: 24 (1658)
трагический выбор и отсутствие консенсуса
Аман Абаев
В 2026-м ГОДУ исполняется 110 лет общенациональному антиколониальному восстанию 1916 года в Центральной Азии, охватившему среди прочих и обширные территории в Казахстане и Кыргызстане. В истории этого народного выступления, как и в истории многих других войн есть свой casus belli (формальный предлог) и свой causa belli (реальная причина). Первым, как известно, выступил царский манифест о мобилизации «инородческого» мужского населения в возрасте от 19 до 43 лет на тыловые окопные работы*. Вторым, то есть, более глубинным поводом для выражения крайней степени недовольства, была политика колонизации земель у казахов и кыргызов в рамках так называемой «переселенческой политики». В Степном Крае и Семиречье у казахского населения были изъяты 45 миллионов десятин (около 49 млн гектар) лучших плодородных угодий – территория сопоставимая по размерам с Швецией или Узбекистаном. Причина такой масштабной реквизиции – попытка за счет колониальных окраин решить проблемы, создавшиеся в Центральной России в ходе непоследовательной реформы, известной, как «отмена крепостного права». Сбросив давление в одном месте, царская администрация создала ее в другом месте, параллельно обнажив реальную колониальную сущность своей политики в Казахстане и Центральной Азии. Ответом местного населения стало самое мощное за всю историю колонизации Степи выступление, подавленное лишь частично (по причине свержения царизма в 1917 году), хотя и чрезвычайно жестоко.
Столь масштабная реквизиция казахских и кыргызских земель - это попытка царского правительства смягчить последствия плохо продуманной отмены крепостного права, в рамках которой возникла очень большая прослойка безземельных крестьян, мигрировавших в города, где они быстро радикализировались под влиянием социалистов. Проблема с отменой крепостного права была в том, что правительство провело ее максимально бережно для помещиков, но совсем непродуманно для крестьян. Крестьяне получили личную свободу, но не землю. Лучшая земля осталась у помещиков, а за жалкие «отрезки» прежних наделов их заставляли выплачивать за огромные выкупные платежи. Но даже за эти огрызки наделов многочисленные сыновья крестьянских общин устраивали бесконечные конфликты.
В итоге, все это привело к массовому «отходу» крестьян в города, где все еще не было достаточно сильной промышленности, которая могла бы поглотить их и превратить в полноценный пролетариат. Зато там были радикализовавшиеся марксисты, которые заразили вчерашних крестьян, ставших городскими люмпенами, идеей бунта. Те крестьяне, кто возвращался в деревни, передавали эти идеи местной общине, результатом чего стала так называемая Революция 1905 года – восстания социалистов по всей России, сопровождавшиеся боями и крестьянскими бунтами, в ходе которых селяне распробовали такие методы социальной активности, как вешать помещиков и палить их имения. Чтобы остановить это, в 1906 году, 120 лет назад, премьер-министр Петр Столыпин принял решение «сбросить социальное напряжение» за счет выделения земельных наделов в Сибири, Степном крае и Туркестане. Миллионы крестьян двинулись на восток. Но где взять для них землю? Все решили очень просто: царское правительство объявило земли казахов и кыргызов «государственной собственностью», которую оно могло по своему усмотрению передавать и распределять.
В итоге, план Столыпина не снял напряжение, а просто перенес социальный взрыв из центра России на национальную окраину, где недалекие действия правительства буквально столкнули лбами приехавших от безысходности крестьян и лишившихся кормовой базы кочевников. Для переселенцев были не просто изъяты земли, размером со Швецию, но лучшие земли – около рек, лесостепи, луга – необходимые для скотоводства не меньше, чем для распашки. Многие переселенцы, не дожидаясь решений о выделении наделов, сами брали территории в аренду у казахов, а затем требовали у российских властей разрешить им остаться на ней под предлогом того, что они уже обжились и поставили церкви в новообразованных селах, которые никак нельзя отдавать «иноверцам-инородцам». Частенько российские власти шли на поводу таких самозахватов, вызывая еще большее озлобление у казахского населения, чьи пастбища постоянно сокращались, теряя лучшие угодья.
В итоге, даже казахские джадиды (будущие алашевцы), не выставлявшие требований далее автономии в составе империи, начали открыто протестовать. Так, 5 июля 1905 года на Кояндинской ярмарке близ Каркаралинска лидеры казахской интеллигенции (среди которых были Алихан Букейханов, Ахмет Байтурсынов, Мыржакып Дулатов и Жакып Акпаев) обратились к царю с так называемой Каркаралинской петицией, в которой потребовали остановить массовое изъятие казахских земель в пользу крестьян-переселенцев из центральной России и законодательно закрепить права на землю за коренным населением. Петицию подписали около 15 тысяч казахов.
Кроме земельного вопроса, казахские лидеры потребовали также кардинальных политических реформ: ввести свободу слова, печати, вероисповедания и свободного проведения собраний, разрешить обучение детей на казахском языке в школах, открыть национальные типографии и перевести местное делопроизводство на родной язык, разрешить беспрепятственное строительство мечетей и медресе, прекратить принудительную христианскую миссионерскую деятельность среди казахов, а также предоставить казахам избирательные права и квоты в Государственной Думе Российской империи. Санкт-Петербург ответил усилением контроля за политической сферой и репрессиями против авторов петиции. Впрочем, были и уступки – казахам дали избирательные права. Однако, ключевой – земельный – вопрос решен не был. Поток переселенцев на восток из европейской России лишь усиливался.
Реакцией на это, можно считать статью, вышедшую 107 лет назад - 2 июля1913 год — в газете «Қазақ» под заголовком «Қазақ өкпесі» («Обида казахов»). В ней будущий лидер «Алаш-орды» выделил две главные «обиды» (претензии) казахов: обида на царское правительство, которое изымало лучшие плодородные земли у коренных жителей и отдавало их крестьянам-переселенцам, и обида на предков, которые подписали соглашения с Российской империей, сделавшие казахские земли государственной казной. При этом главный вывод автора остался в русле казахского автономизма «Алаш-орды» - мы виноваты сами. «Лишь в последнее время в сознание беспечно жившего казаха стало проникать понимание происходящего. Но, не понимая, откуда пришла беда и кто в ней виноват, он обижается на всех подряд, - писал Байтурсынов. - Он обижается на правительство, считая, что оно отдало земли, которыми пользовались казахи, переселенцам-мужикам. Обижается на предков за то, что они согласились сделать казахские земли казёнными». Главный же вывод: «Если уж на кого и обижаться, то прежде всего — на самих себя».
Идея тут, конечно, в том, чтобы побудить соотечественников развиваться, не нарываясь на конфликт с колониальными властями. «Вместо того чтобы сожалеть о слепоте предков, лучше смахните иней со своих собственных глаз и посмотрите вокруг, - отмечал Байтурсынов. - Одними детскими обидами, как у ребёнка, который сердится на еду, ничего не добиться. Ваши поступки не способны исправить положение. Исправьте свои действия. Если не исправите — не обвиняйте никого. Разве человеку с уродливым лицом подобает обижаться на зеркало? Разве человеку с дурными намерениями подобает обижаться на Аллаха? Мы народ, у которого мало стремления, но много надежд. Большинство наших надежд напоминают надежды барана перед волком. Мы хотим лежать без дела, и чтобы всё необходимое само приходило к нам. Но разве Аллах или люди могут одобрить такое? Без труда не бывает урожая. Пот, пролитый в работе, никогда не пропадает зря. Монета, заработанная собственным потом, ценнее денег, полученных попрошайничеством».
В итоге, подобный настрой казахской интеллигенции привел к тому, что ее пути, в каком-то смысле, разошлись с народом, решившим с оружием в руках защищать свои права, и открыто выступить против царизма. Так 110 лет назад - 4 июля (кстати, можно отмечать так наше казахское «четвертое июля») 1916 года — вспыхнуло масштабное Национально-освободительное восстание против указа Николая II о «реквизиции инородцев» на тыловые работы. Дальше все более-менее известно – основными очагами восстания стали Семиречье и Тургайские степи. Будущие лидеры «Алаша» открыто отговаривали казахов от выступления против российских властей, опасаясь жестокости ответа с их стороны. Лидеры «Алаша» опубликовали 11 августа 1916 года в газете «Қазақ» воззвание «К гражданам Алаша!», где открыто призывали не идти под пули: «Соотечественники — русский народ; единоверцы — мусульмане, татарский народ, а также другие соседние народы горят в пламени пожара [Первой мировой войны]. Нельзя нам оставаться в стороне... Послушайте нас, не проливайте кровь напрасно, не оказывайте сопротивления. Подумайте о своих беззащитных семьях, о женщинах и детях. Если согласиться на призыв, пострадает хозяйство, может, [какой-то молодой] джигит погибнет... но зато народ сохранится. Если же оказать сопротивление, то погибнет весь народ».
Алихан Букейханов лично ездил по аулам, убеждая степняков, что бунт приведет к геноциду: «Оказать сопротивление регулярным войскам, вооруженным пушками и пулеметами, имея в руках лишь палки и старые ружья — это не героизм, это чистейшее безумие и уничтожение собственной нации».
Итогом же стала политическая трагедия – к историческому шансу на освобождение после свержения царизма в 1917 году казахи, как народ, подошли буквально с расколотой элитой. Часть занимала позиции джадидского автономизма («Алаш-орда» - Алихан Букейханов, Ахмет Байтурсынов, Мыржакып Дулатов), часть – последовательной борьбы за независимость (так называемые традиционалисты-кадимисты - Бекболат Ашекеев, Узак Саурыков, Жаменке Мамбетов, Абдыгаппар Жанбосынов), а часть (Алиби Жангильдин, Токаш Бокин, позднее – Амангельды Иманов) - агитировала за союз с большевиками. Из-за отсутствия общенационального консенсуса, во всех последующих событиях степняки остались во многом лишь в роли статистов, вынужденных присоединиться или последовать за теми внешними силами, которые в каждый конкретный момент были более могущественны – белыми, казаками, красными.
Казахские социалисты безоговорочно пошли за красными, благо в их лагере уже были так называемые «мусульманские коммунисты» - так как большевики активно заигрывали с «инородцами», чтобы привлечь их на свою сторону в Гражданской войне. «Алаш» вначале поддержал белых, а потом вынужденно сдался красным, поверив в то, что с ними можно сотрудничать. До конца из вождей восстания 1916 года пошли и сложили свои головы в борьбе только традиционалисты, кадимисты (сторонники борьба за свободу по религиозным соображениям), а также Мустафа Чокай – единственный из автономистов-джадидов, кто сразу раскусил красных, а не поверил тому, что они реально дадут свободу «инородцам».
О том, почему многие участники и лидеры восстания 1916 года не пошли к красным писал еще Ахмет Байтурсынов в своей статье «Революция и киргизы (казахи)»: «Насколько казахам была понятна Февральская революция, настолько Октябрьская оказалась ими непонятой. Первой казахи вняли дословно и восприняли с радостью, потому что она избавила их от угнетения царских властей... То, что вторая революция показалась казахам непонятной, объясняется просто: у казахов нет капитализма и классовой дифференциации, даже собственность у них не разграничена так, как у других народов... У казахов нет и пролетариата». Джадидам-автономистам же только еще предстояло испить горькую чашу преследований и казней, заготовленную для них большевицким руководством. Ее разделили с ними и многие социалисты-казахи – Ораз Жандосов, Турар Рыскулов и другие. Сталинские репрессии 1937–1938 годов почти полностью уничтожили первое поколение казахских социалистов, большевиков и советских государственных деятелей.
Восстание 1916 года стало заметной и трагической страницей в истории казахского народа, однако оно было быстро вытеснено еще более страшными событиями – коллективизацией с Ашаршылыком, сталинскими репрессиями и депортациями народов в Казахстан.
* Рыть Линию Зигфрида-Мажино в Азии???
110-летие восстания 1916 года:
01.07.2026 19:53:40
№: 24 (1658)
трагический выбор и отсутствие консенсуса
Аман Абаев
В 2026-м ГОДУ исполняется 110 лет общенациональному антиколониальному восстанию 1916 года в Центральной Азии, охватившему среди прочих и обширные территории в Казахстане и Кыргызстане. В истории этого народного выступления, как и в истории многих других войн есть свой casus belli (формальный предлог) и свой causa belli (реальная причина). Первым, как известно, выступил царский манифест о мобилизации «инородческого» мужского населения в возрасте от 19 до 43 лет на тыловые окопные работы*. Вторым, то есть, более глубинным поводом для выражения крайней степени недовольства, была политика колонизации земель у казахов и кыргызов в рамках так называемой «переселенческой политики». В Степном Крае и Семиречье у казахского населения были изъяты 45 миллионов десятин (около 49 млн гектар) лучших плодородных угодий – территория сопоставимая по размерам с Швецией или Узбекистаном. Причина такой масштабной реквизиции – попытка за счет колониальных окраин решить проблемы, создавшиеся в Центральной России в ходе непоследовательной реформы, известной, как «отмена крепостного права». Сбросив давление в одном месте, царская администрация создала ее в другом месте, параллельно обнажив реальную колониальную сущность своей политики в Казахстане и Центральной Азии. Ответом местного населения стало самое мощное за всю историю колонизации Степи выступление, подавленное лишь частично (по причине свержения царизма в 1917 году), хотя и чрезвычайно жестоко.
Столь масштабная реквизиция казахских и кыргызских земель - это попытка царского правительства смягчить последствия плохо продуманной отмены крепостного права, в рамках которой возникла очень большая прослойка безземельных крестьян, мигрировавших в города, где они быстро радикализировались под влиянием социалистов. Проблема с отменой крепостного права была в том, что правительство провело ее максимально бережно для помещиков, но совсем непродуманно для крестьян. Крестьяне получили личную свободу, но не землю. Лучшая земля осталась у помещиков, а за жалкие «отрезки» прежних наделов их заставляли выплачивать за огромные выкупные платежи. Но даже за эти огрызки наделов многочисленные сыновья крестьянских общин устраивали бесконечные конфликты.
В итоге, все это привело к массовому «отходу» крестьян в города, где все еще не было достаточно сильной промышленности, которая могла бы поглотить их и превратить в полноценный пролетариат. Зато там были радикализовавшиеся марксисты, которые заразили вчерашних крестьян, ставших городскими люмпенами, идеей бунта. Те крестьяне, кто возвращался в деревни, передавали эти идеи местной общине, результатом чего стала так называемая Революция 1905 года – восстания социалистов по всей России, сопровождавшиеся боями и крестьянскими бунтами, в ходе которых селяне распробовали такие методы социальной активности, как вешать помещиков и палить их имения. Чтобы остановить это, в 1906 году, 120 лет назад, премьер-министр Петр Столыпин принял решение «сбросить социальное напряжение» за счет выделения земельных наделов в Сибири, Степном крае и Туркестане. Миллионы крестьян двинулись на восток. Но где взять для них землю? Все решили очень просто: царское правительство объявило земли казахов и кыргызов «государственной собственностью», которую оно могло по своему усмотрению передавать и распределять.
В итоге, план Столыпина не снял напряжение, а просто перенес социальный взрыв из центра России на национальную окраину, где недалекие действия правительства буквально столкнули лбами приехавших от безысходности крестьян и лишившихся кормовой базы кочевников. Для переселенцев были не просто изъяты земли, размером со Швецию, но лучшие земли – около рек, лесостепи, луга – необходимые для скотоводства не меньше, чем для распашки. Многие переселенцы, не дожидаясь решений о выделении наделов, сами брали территории в аренду у казахов, а затем требовали у российских властей разрешить им остаться на ней под предлогом того, что они уже обжились и поставили церкви в новообразованных селах, которые никак нельзя отдавать «иноверцам-инородцам». Частенько российские власти шли на поводу таких самозахватов, вызывая еще большее озлобление у казахского населения, чьи пастбища постоянно сокращались, теряя лучшие угодья.
В итоге, даже казахские джадиды (будущие алашевцы), не выставлявшие требований далее автономии в составе империи, начали открыто протестовать. Так, 5 июля 1905 года на Кояндинской ярмарке близ Каркаралинска лидеры казахской интеллигенции (среди которых были Алихан Букейханов, Ахмет Байтурсынов, Мыржакып Дулатов и Жакып Акпаев) обратились к царю с так называемой Каркаралинской петицией, в которой потребовали остановить массовое изъятие казахских земель в пользу крестьян-переселенцев из центральной России и законодательно закрепить права на землю за коренным населением. Петицию подписали около 15 тысяч казахов.
Кроме земельного вопроса, казахские лидеры потребовали также кардинальных политических реформ: ввести свободу слова, печати, вероисповедания и свободного проведения собраний, разрешить обучение детей на казахском языке в школах, открыть национальные типографии и перевести местное делопроизводство на родной язык, разрешить беспрепятственное строительство мечетей и медресе, прекратить принудительную христианскую миссионерскую деятельность среди казахов, а также предоставить казахам избирательные права и квоты в Государственной Думе Российской империи. Санкт-Петербург ответил усилением контроля за политической сферой и репрессиями против авторов петиции. Впрочем, были и уступки – казахам дали избирательные права. Однако, ключевой – земельный – вопрос решен не был. Поток переселенцев на восток из европейской России лишь усиливался.
Реакцией на это, можно считать статью, вышедшую 107 лет назад - 2 июля1913 год — в газете «Қазақ» под заголовком «Қазақ өкпесі» («Обида казахов»). В ней будущий лидер «Алаш-орды» выделил две главные «обиды» (претензии) казахов: обида на царское правительство, которое изымало лучшие плодородные земли у коренных жителей и отдавало их крестьянам-переселенцам, и обида на предков, которые подписали соглашения с Российской империей, сделавшие казахские земли государственной казной. При этом главный вывод автора остался в русле казахского автономизма «Алаш-орды» - мы виноваты сами. «Лишь в последнее время в сознание беспечно жившего казаха стало проникать понимание происходящего. Но, не понимая, откуда пришла беда и кто в ней виноват, он обижается на всех подряд, - писал Байтурсынов. - Он обижается на правительство, считая, что оно отдало земли, которыми пользовались казахи, переселенцам-мужикам. Обижается на предков за то, что они согласились сделать казахские земли казёнными». Главный же вывод: «Если уж на кого и обижаться, то прежде всего — на самих себя».
Идея тут, конечно, в том, чтобы побудить соотечественников развиваться, не нарываясь на конфликт с колониальными властями. «Вместо того чтобы сожалеть о слепоте предков, лучше смахните иней со своих собственных глаз и посмотрите вокруг, - отмечал Байтурсынов. - Одними детскими обидами, как у ребёнка, который сердится на еду, ничего не добиться. Ваши поступки не способны исправить положение. Исправьте свои действия. Если не исправите — не обвиняйте никого. Разве человеку с уродливым лицом подобает обижаться на зеркало? Разве человеку с дурными намерениями подобает обижаться на Аллаха? Мы народ, у которого мало стремления, но много надежд. Большинство наших надежд напоминают надежды барана перед волком. Мы хотим лежать без дела, и чтобы всё необходимое само приходило к нам. Но разве Аллах или люди могут одобрить такое? Без труда не бывает урожая. Пот, пролитый в работе, никогда не пропадает зря. Монета, заработанная собственным потом, ценнее денег, полученных попрошайничеством».
В итоге, подобный настрой казахской интеллигенции привел к тому, что ее пути, в каком-то смысле, разошлись с народом, решившим с оружием в руках защищать свои права, и открыто выступить против царизма. Так 110 лет назад - 4 июля (кстати, можно отмечать так наше казахское «четвертое июля») 1916 года — вспыхнуло масштабное Национально-освободительное восстание против указа Николая II о «реквизиции инородцев» на тыловые работы. Дальше все более-менее известно – основными очагами восстания стали Семиречье и Тургайские степи. Будущие лидеры «Алаша» открыто отговаривали казахов от выступления против российских властей, опасаясь жестокости ответа с их стороны. Лидеры «Алаша» опубликовали 11 августа 1916 года в газете «Қазақ» воззвание «К гражданам Алаша!», где открыто призывали не идти под пули: «Соотечественники — русский народ; единоверцы — мусульмане, татарский народ, а также другие соседние народы горят в пламени пожара [Первой мировой войны]. Нельзя нам оставаться в стороне... Послушайте нас, не проливайте кровь напрасно, не оказывайте сопротивления. Подумайте о своих беззащитных семьях, о женщинах и детях. Если согласиться на призыв, пострадает хозяйство, может, [какой-то молодой] джигит погибнет... но зато народ сохранится. Если же оказать сопротивление, то погибнет весь народ».
Алихан Букейханов лично ездил по аулам, убеждая степняков, что бунт приведет к геноциду: «Оказать сопротивление регулярным войскам, вооруженным пушками и пулеметами, имея в руках лишь палки и старые ружья — это не героизм, это чистейшее безумие и уничтожение собственной нации».
Итогом же стала политическая трагедия – к историческому шансу на освобождение после свержения царизма в 1917 году казахи, как народ, подошли буквально с расколотой элитой. Часть занимала позиции джадидского автономизма («Алаш-орда» - Алихан Букейханов, Ахмет Байтурсынов, Мыржакып Дулатов), часть – последовательной борьбы за независимость (так называемые традиционалисты-кадимисты - Бекболат Ашекеев, Узак Саурыков, Жаменке Мамбетов, Абдыгаппар Жанбосынов), а часть (Алиби Жангильдин, Токаш Бокин, позднее – Амангельды Иманов) - агитировала за союз с большевиками. Из-за отсутствия общенационального консенсуса, во всех последующих событиях степняки остались во многом лишь в роли статистов, вынужденных присоединиться или последовать за теми внешними силами, которые в каждый конкретный момент были более могущественны – белыми, казаками, красными.
Казахские социалисты безоговорочно пошли за красными, благо в их лагере уже были так называемые «мусульманские коммунисты» - так как большевики активно заигрывали с «инородцами», чтобы привлечь их на свою сторону в Гражданской войне. «Алаш» вначале поддержал белых, а потом вынужденно сдался красным, поверив в то, что с ними можно сотрудничать. До конца из вождей восстания 1916 года пошли и сложили свои головы в борьбе только традиционалисты, кадимисты (сторонники борьба за свободу по религиозным соображениям), а также Мустафа Чокай – единственный из автономистов-джадидов, кто сразу раскусил красных, а не поверил тому, что они реально дадут свободу «инородцам».
О том, почему многие участники и лидеры восстания 1916 года не пошли к красным писал еще Ахмет Байтурсынов в своей статье «Революция и киргизы (казахи)»: «Насколько казахам была понятна Февральская революция, настолько Октябрьская оказалась ими непонятой. Первой казахи вняли дословно и восприняли с радостью, потому что она избавила их от угнетения царских властей... То, что вторая революция показалась казахам непонятной, объясняется просто: у казахов нет капитализма и классовой дифференциации, даже собственность у них не разграничена так, как у других народов... У казахов нет и пролетариата». Джадидам-автономистам же только еще предстояло испить горькую чашу преследований и казней, заготовленную для них большевицким руководством. Ее разделили с ними и многие социалисты-казахи – Ораз Жандосов, Турар Рыскулов и другие. Сталинские репрессии 1937–1938 годов почти полностью уничтожили первое поколение казахских социалистов, большевиков и советских государственных деятелей.
Восстание 1916 года стало заметной и трагической страницей в истории казахского народа, однако оно было быстро вытеснено еще более страшными событиями – коллективизацией с Ашаршылыком, сталинскими репрессиями и депортациями народов в Казахстан.
* Рыть Линию Зигфрида-Мажино в Азии???