Так и было

или байка про Волго-Ахтубинскую пойму (это тама, где я живу).

Ты думаешь, пойма — это только лотосы, рыбалка и романтика? Эх, молодежь. Пойма — это отдельное государство со своими законами, и, я тебе скажу, с очень наглым населением.

Дело было года три назад, в июльскую жару. Поехали мы с моим корешем Сан Санычем на рыбалку. 

Саныч — человек городской, начитанный. Купил себе костюм за тыщу долларов, чтобы «дышал, но не промокал». Весь из себя крутой, компас на руке, нож на толстом кожаном поясе. Готовился, говорит, к суровому выживанию в дикой природе. 

Зашли мы на моей «Казанке» в ерик, такой узкий, что камыши с обеих сторон обнимались. 

Остановились на небольшой косе перекусить. Достали провиант. Огромного шикарного судака, копченного на ольховой щепе, банку помидоров черри, два кольца колбасы, головку сыра, буханку хлеба, пирог с мясом.

Сели, кушаем, вдруг слышим: хрусть. Шмяк. Хлюп. Из камышей, спокойно, вальяжно, выходит ОН.

Саныч бледнеет, хватает свой супер-нож, шепчет: «Кабан... Дикий вепрь! Тихо, не шевелись, он чует страх». 

А я смотрю и понимаю: это не просто кабан. Это — Барон. Местный авторитет. Зверь размером с «Жигули». Один клык сломан, уши в шрамах, а глаза... умные, хитрые и абсолютно, тотально наглые.

Барон вышел на косу, остановился, посмотрел на Саныча, потом на судака, потом снова на Саныча. И вздохнул. Брат, ты не поверишь, но кабан вздохнул. Так вздыхает мой батя, когда видит счет за коммунальные услуги.

— Кшш! Брысь! — зашипел Саныч, размахивая руками. — Дикая природа! Иди отсюда!

Кабан подошел ближе, понюхал Санычев ботинок за пятьсот баксов, фыркнул презрительно. А потом спокойно, не спеша, подошел, хапнул судака и зашагал обратно в лотосы. Казалось бы, не спеша, но несколько секунд — и пропал в зарослях.

— Эй! Стоять! — заорал Саныч, вскакивая. — Это мой судак! Мой! 

И мы, двое взрослых, серьезных мужчин, побежали за кабаном, расталкивая камыши. Догнали, смотрим: довольный Барон стоит на берегу, доедает рыбину. 

Саныч орет: — Так не пойдет! я буду мстить! Я буду стрелять (интересно, из чего? из удочки?)! И тут из-за спины кабана выходит... местный егерь, дядя Коля. В старых резиновых сапогах, рваной шляпе и тельняшке. 

Егерь посмотрел на нас, посмотрел на кабана, который лениво чесал пузо о корягу. 

— Мужики, — говорит дядя Коля тихо, — вы чего шумите? Философа моего пугаете. 

— Какого еще философа?! — орет Саныч. — Он моего судака украл!

Мужчина усмехнулся в усы: вот такого, местного, пойменного, философа.

Дядя Коля подошел к кабану, почесал того за ухом. Барон довольно захрюкал и ткнулся пятаком ему в колено. Затем вздохнул чуть виновато и утопал в камыши. 

Так оно, брат. Волго-Ахтубинская пойма — она такая. Она тебя накормит, напоит, рыбой одарит. Но если ты забудешь, что ты тут в гостях, пошлет тебе такого «философа», что мало не покажется.

Ну что, доливай чайку? И смотри, чтобы твой бутерброд с колбасой чайка не украла. Их тут много....

P.S. Забавы ради попросил сеть написать рассказ) получил, выправил, выкладываю) 

И да — такие кабаны тут действительно бывают)