Причины советского брака
Читатели рассказывают, как именно советские производства гнали брак. Вот несколько конкретных примеров (ссылка):
1. В послевоенное время на полигоне Капустин Яр испытывались первые зенитные управляемые ракеты. Они взрывались сразу после старта. Попросили немецких инженеров, которые содержались как гражданские пленные, разобраться с проблемой. Выяснилось, что одно из отверстий в корпусе собранной ракеты рабочий сверлил на глаз и повреждал кабель. При подаче напряжения ракета возгоралась.
2. При производстве советских микросхем нормой считался выход годных 0,05%, то есть из двух тысяч годилась одна. Для их производства выращивался огромный кристалл кремния, который дисковой пилой нарезали как колбасу. Чтобы убрать дефекты кристаллической решётки, нужно было с каждой стороны пластину нежно полировать. Работница прижимала пластину к полировальному кругу и улетала в мыслях далеко-далеко… Спохватившись и измерив толщину, видела, что сняла лишнее. Бросить в брак — потерять в зарплате. Она решает: нужно с обратной стороны снять меньше, чтобы в итоге пластина получилась нужной толщины. Естественно, дефекты на второй стороне остаются. То, что вся партия чипов на этой пластине бракованная, обнаружат только в конце техпроцесса.
3. На радиозаводе технолог удивлялся, почему муфельная печь нагревает заготовки из гетинакса нестабильно: они то не прогреты и колются, то перегреты и чернеют. Ларчик просто открывался. В начале смены работницы ставили в эту печь плошку с молоком, которое выдавали за вредность. Томилось оно при температуре 95 градусов часа 3 и получалось очень вкусным. В оставшееся до обеда время нужно было сварить картошку, поэтому температуру поднимали до 120. Кого интересовал гетинакс?
4. В одном из химических продуктов содержание железа не должно было превышать десятитысячных долей процента. А по факту пошло на порядок больше. Откуда? Всё сделано из титана, железа в проекте не было. Стали искать. Выяснилось, что при монтаже титановые болты и гайки рабочие похитили «для дома, для семьи», заменив на стальные. Аппаратуру пришлось пересобирать заново.
5. На практике работал на прессовке термореактивных пластиков. По технологии выдержка под горячим прессом — 15 минут, но все работницы оставляли на 5 минут. Когда я (молодой, наивный) сказал, что получается брак, мне ответили, что если прессовать по 15 минут, то ничего не заработаешь.
Картины знакомые. Мы с вами уже обсуждали воспоминания Владимира Шварца, главного инженера и сотрудника министерства. Фрагмент про брак на резиновом заводе прочесть можно вот здесь (ссылка), искать по «скоростные варки».
Обратите внимание: когда пленному немцу поручили найти причину проблем, он провёл небольшое расследование и разобрался. Источник повышенного содержания железа тоже нашли. Вычислить вредителей, полирующих пластины и греющих заготовки, уверен, можно было бы быстро.
Несмотря на то, что бракоделы орудовали у всех на виду, справиться с браком не получалось по трём причинам.
Во-первых, повсеместный дефицит подталкивал к воровству, так как купить элементарный крепёж хорошего качества рабочие не могли, равно как и выпить в перерыве лавандовый раф вместо топлёного молока. При этом идеология «народной собственности» и фильмы про большевиков воровство морально оправдывали. «Государство не обеднеет».
Во-вторых, социализм прививает презрение к труду. Рабочий при социализме оторван от результатов своего труда, поэтому считает его бессмысленным, подходит к задаче как нерадивый школьник: надул учителя, и хорошо. Молодёжь с горящими глазами приходит на заводы и при социализме, но она быстро обламывается, наблюдая, как сделанный ими продукт портится, а сами они не получают достойного вознаграждения за свой труд. После нескольких разочарований психику приходится защищать от несправедливости цинизмом: «хочешь жни, а хочешь куй, не получишь ничего».
При капитализме иначе: ответственные мастера или идут на повышение, или получают другие награды за свою работу. Кроме того, они видят, что деталь, над которой мастер работал три дня, не швыряют в грязь, а бережно применяют в нужном месте.
В-третьих, при социализме у тех, кто заинтересован в качестве, нет власти, чтобы добиться соблюдения технологии. Власть — это способность причинять неприятности. При капитализме у всех участников цепочки есть возможность наказывать бракоделов рублём, отказываясь принимать брак. При социализме так не получается: откажешься принимать бракованные изделия, не получишь никаких. Да и уволить бракоделов было сложно: во-первых, права халтурщиков государство защищало, а во-вторых, зарплата обычно была заниженной, из-за чего на место уволенных пришли бы точно такие же бракоделы.
При капитализме есть собственник, который шкурно заинтересован в том, чтобы получить прибыль. Если собственник видит, что брака много, он зовёт технолога и требует разобраться, а когда технолог находит причину, наказывает бракоделов. В случае намеренной порчи продукта, как в историях про шлифовку и нагрев, типичным наказанием при капитализме является немедленное увольнение: держать в штате рабочих с таким отношением к труду — себе дороже.
Собственно, вся разница — в дисциплинирующей системе денежных отношений. Рыночная экономика работает с эффективностью академика Павлова: наказывает за плохую работу и вознаграждает за хорошую. Благодаря этому можно выстроить цепочку, в которой каждый обрабатывает свою часть электронного прибора на совесть, ни на микрон не отклоняясь от заданной технологии.
При социализме денежная мотивация на 90% отключена. На работников и на их начальство можно воздействовать только криком и нытьём, а этими инструментами можно добиться разве что имитации качества, да и то — если громко кричать и постоянно нудеть.
Можно, конечно, обойтись и без денег. Понаставить везде видеокамеры, нанять кучу надзирателей, заставить работников писать подробные отчёты, фиксировать время выходов в туалет с точностью до 10 секунд… Если подойти к делу с должной энергией и жестокостью, сработает: хотя бы на троечку. Однако лично мне кажется, что глупо городить сложные неуклюжие схемы в условиях, когда достаточно честно платить за ответственный труд.