Время гортензий
Девушка стояла в густом кусте гортензий — казалось, будто цветы сами обняли её, спрятали от всего мира. Пышные соцветия зеленоватого оттенка обрамляли её лицо, а лёгкие лепестки то и дело срывались с веток и кружились в воздухе, словно конфетти.
На ней было простое льняное платье, почти сливавшееся с приглушёнными тонами сада. Она чуть наклонила голову, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь жужжанием пчёл да редким щебетом птиц. В её позе чувствовалась какая‑то задумчивая нежность — будто она ждала чего‑то или, наоборот, пыталась забыть.
Тёплый летний ветер играл с прядями её волос, выбившимися из небрежного пучка, и приносил густой, сладковатый аромат цветов. Сквозь плотную завесу гортензий пробивались косые лучи солнца, ложась на кожу золотистыми бликами.
Казалось, время здесь текло иначе: медленнее, мягче, бережнее. Девушка улыбалась чему‑то своему, едва заметно, одними уголками губ — так улыбаются, когда наконец‑то находят место, где можно просто быть, не притворяясь и не торопясь. И куст гортензий хранил эту её тайну, укрывая в своём душистом, цветущем сердце.
Даша
Фотограф Лана Никонова
На ней было простое льняное платье, почти сливавшееся с приглушёнными тонами сада. Она чуть наклонила голову, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь жужжанием пчёл да редким щебетом птиц. В её позе чувствовалась какая‑то задумчивая нежность — будто она ждала чего‑то или, наоборот, пыталась забыть.
Тёплый летний ветер играл с прядями её волос, выбившимися из небрежного пучка, и приносил густой, сладковатый аромат цветов. Сквозь плотную завесу гортензий пробивались косые лучи солнца, ложась на кожу золотистыми бликами.
Казалось, время здесь текло иначе: медленнее, мягче, бережнее. Девушка улыбалась чему‑то своему, едва заметно, одними уголками губ — так улыбаются, когда наконец‑то находят место, где можно просто быть, не притворяясь и не торопясь. И куст гортензий хранил эту её тайну, укрывая в своём душистом, цветущем сердце.
Даша
Фотограф Лана Никонова