toyahara
•
Гражданской лирики вам в ведро с ботвиньей!
На арене - бывший левый и коммунист (anno 2005), a также - правый антикоммунист (после занятия позиции главреда Полякова в "Литературке"), Максим Замшелов.
Подборка из свежих июльских стихов.
От нечего делать пишу,
Но делать приходится что-то,
Такая, я вам доложу,
Такая работа.
Писатели в списках теперь,
Ликуют совки и совочки,
И метлы ликуют. Тетерь
Глухих собираем по строчке.
И нас называют глушней,
Не время пока анимаций.
Поэзией или фигней
Привыкли с утра заниматься.
От нечего делать скажу:
- В античном не спрятаться теле,
Давайте лежать на пляжу,
И русские хряпать коктейли.
***
Добавлю немного вам перца,
Без перца, конечно, не гут.
Такие проблемы у Мерца,
Что Гитлеру скоро капут.
Красотка кайфует на склоне
Горы и стирает белье.
Обидела Трампа Мелони,
И Трамп психанул на неё.
Украли, собаки, лэнд крузер,
Еврея обидел шиит,
Макрона обидел абьюзер,
Которого имя Бриджит.
У «Гардиан» новые темы,
Мигранты украли рассвет.
У Страмера были проблемы,
Теперь уж и Стармера нет.
Европа закатная меркнет,
Оставшись в берлинской стене,
И только несчастная Меркель
О Путине грезит во сне.
Свободы летящая пуля
Стремится в свистящую высь.
И только у Кастро Рауля,
По-моему, все зашибись.
***
Один писатель жил и грезил,
Что сев на тему СВО,
Он победит проклятых крези,
Считавших бездарем его.
И стал он сочинять поэмы,
Судьбу, страну он рифмовал,
И полагал, что слово мемы,
Синоним слова «либерал».
Он белоленточникам тыкал
Стихом, как сигаретой в глаз.
Ревел он под Шамана дико,
Под Бузову пускался в пляс.
Мечтал, когда-нибудь поклонниц
К нему заявится толпа,
И он взойдет на подоконник,
И всех оправит в зоопарк.
И будут говорить смущено,
Поклонницы: - Каков чудак!
А он один поест сгущенку,
И мыслено сожмет в кулак,
Ничтожеств, крези, либералов,
Потом пойдет донос строчить,
О как он любит генералов!
В сортире хочет всех мочить.
Стихами он не ограничен,
Он очеркист, он публицист,
Он в каждой роли органичен,
За Родину он так речист!
Он ЛОМ, и он всегда в повестке,
Всегда в повестке СВО.
Но как пришла ему повестка,
Он словно булку съел её.
Как страшно: под ружье забреют,
На это разве был расчет?
Её подкинули евреи,
Подумал он, кому ещё!
Каким он сразу стал суровым!
Загоготал он: - Нет войне!
И тайно, под ночным покровом,
Татушку сделал на спине.
Когда в аду вели в психушку,
Спросил архангел Михаил:
- Зачем ты, идиот, татушку
С портретом Байдена набил?
И он ответил: - Байден сила,
Он не татарин, он монгол.
Привычно срифмовал с Россией
И удалился на укол
***
Убитые стали статистикой,
И буквы споткнулись о Зе,
Когда-то казалось нам мистикой,
Что будут гореть НПЗ.
Когда-то казалось диагнозом,
Что Киев окутает дым.
Не надо придумывать Ванги нам,
Мы сами ей фору дадим.
И у вашингтонского кореша,
Проблемы опять с головой.
Питается трупом Анкориджа,
И просто какой-то ботвой.
А раньше цвела трампомания,
Имперский куражился спазм.
Теперь же достоин внимания
Махровый трамписткий маразм.
Иран перепутал с Японией,
А дальше и страшно сказать.
И скоро достигнут гармонии
Приятель старинный и зять!
Ах как вспоминается Моника,
Из всех возмутительных тем!
И в мире спокойная тоника,
И нет диссонансов совсем.
И нет диссидентов, подумайте?
Играем в любовь и в футбол.
Какие же ветры к нам дунули?
Какой их раздул нам козел?
Реформы словарной в преддверии
Одна нецензурщина прет.
И на телефоне доверия
Какой-то сидит идиот.
Увидим ещё загогулину?
К свободе вернем аппетит?
Но выйдет Елена Мизулина,
Подумает и запретит.
Как всегда, вид и прикид Максима Адольфовича вызвал у меня определенные визуальные ассоциации.
Вот - гроза и надежда Российской словесности (как только увидел на заднем плане швейную машинку Зингер, вспомнил про портного Янкеля, которого народ выбрал на царство; он пообещал денно и нощно трудиться на благо этого самого народа, но потом осторожно добавил: "А по воскресеньям буду вечером немножечко шить")
А это - мои ассоциации. "Духовные братья Адольфыча". Как говорится, Эвтерпа, Каллиопа и Эрато навеяли, когда на троих бутыль нектара соображали.
Да, я знаю, что я нехороший ;). Всё, теперь меня в Литературке и в Медузе не напечатают.
Подборка из свежих июльских стихов.
От нечего делать пишу,
Но делать приходится что-то,
Такая, я вам доложу,
Такая работа.
Писатели в списках теперь,
Ликуют совки и совочки,
И метлы ликуют. Тетерь
Глухих собираем по строчке.
И нас называют глушней,
Не время пока анимаций.
Поэзией или фигней
Привыкли с утра заниматься.
От нечего делать скажу:
- В античном не спрятаться теле,
Давайте лежать на пляжу,
И русские хряпать коктейли.
***
Добавлю немного вам перца,
Без перца, конечно, не гут.
Такие проблемы у Мерца,
Что Гитлеру скоро капут.
Красотка кайфует на склоне
Горы и стирает белье.
Обидела Трампа Мелони,
И Трамп психанул на неё.
Украли, собаки, лэнд крузер,
Еврея обидел шиит,
Макрона обидел абьюзер,
Которого имя Бриджит.
У «Гардиан» новые темы,
Мигранты украли рассвет.
У Страмера были проблемы,
Теперь уж и Стармера нет.
Европа закатная меркнет,
Оставшись в берлинской стене,
И только несчастная Меркель
О Путине грезит во сне.
Свободы летящая пуля
Стремится в свистящую высь.
И только у Кастро Рауля,
По-моему, все зашибись.
***
Один писатель жил и грезил,
Что сев на тему СВО,
Он победит проклятых крези,
Считавших бездарем его.
И стал он сочинять поэмы,
Судьбу, страну он рифмовал,
И полагал, что слово мемы,
Синоним слова «либерал».
Он белоленточникам тыкал
Стихом, как сигаретой в глаз.
Ревел он под Шамана дико,
Под Бузову пускался в пляс.
Мечтал, когда-нибудь поклонниц
К нему заявится толпа,
И он взойдет на подоконник,
И всех оправит в зоопарк.
И будут говорить смущено,
Поклонницы: - Каков чудак!
А он один поест сгущенку,
И мыслено сожмет в кулак,
Ничтожеств, крези, либералов,
Потом пойдет донос строчить,
О как он любит генералов!
В сортире хочет всех мочить.
Стихами он не ограничен,
Он очеркист, он публицист,
Он в каждой роли органичен,
За Родину он так речист!
Он ЛОМ, и он всегда в повестке,
Всегда в повестке СВО.
Но как пришла ему повестка,
Он словно булку съел её.
Как страшно: под ружье забреют,
На это разве был расчет?
Её подкинули евреи,
Подумал он, кому ещё!
Каким он сразу стал суровым!
Загоготал он: - Нет войне!
И тайно, под ночным покровом,
Татушку сделал на спине.
Когда в аду вели в психушку,
Спросил архангел Михаил:
- Зачем ты, идиот, татушку
С портретом Байдена набил?
И он ответил: - Байден сила,
Он не татарин, он монгол.
Привычно срифмовал с Россией
И удалился на укол
***
Убитые стали статистикой,
И буквы споткнулись о Зе,
Когда-то казалось нам мистикой,
Что будут гореть НПЗ.
Когда-то казалось диагнозом,
Что Киев окутает дым.
Не надо придумывать Ванги нам,
Мы сами ей фору дадим.
И у вашингтонского кореша,
Проблемы опять с головой.
Питается трупом Анкориджа,
И просто какой-то ботвой.
А раньше цвела трампомания,
Имперский куражился спазм.
Теперь же достоин внимания
Махровый трамписткий маразм.
Иран перепутал с Японией,
А дальше и страшно сказать.
И скоро достигнут гармонии
Приятель старинный и зять!
Ах как вспоминается Моника,
Из всех возмутительных тем!
И в мире спокойная тоника,
И нет диссонансов совсем.
И нет диссидентов, подумайте?
Играем в любовь и в футбол.
Какие же ветры к нам дунули?
Какой их раздул нам козел?
Реформы словарной в преддверии
Одна нецензурщина прет.
И на телефоне доверия
Какой-то сидит идиот.
Увидим ещё загогулину?
К свободе вернем аппетит?
Но выйдет Елена Мизулина,
Подумает и запретит.
Как всегда, вид и прикид Максима Адольфовича вызвал у меня определенные визуальные ассоциации.
Вот - гроза и надежда Российской словесности (как только увидел на заднем плане швейную машинку Зингер, вспомнил про портного Янкеля, которого народ выбрал на царство; он пообещал денно и нощно трудиться на благо этого самого народа, но потом осторожно добавил: "А по воскресеньям буду вечером немножечко шить")
А это - мои ассоциации. "Духовные братья Адольфыча". Как говорится, Эвтерпа, Каллиопа и Эрато навеяли, когда на троих бутыль нектара соображали.
Да, я знаю, что я нехороший ;). Всё, теперь меня в Литературке и в Медузе не напечатают.