Встреча
- Эй, Митя!
Выходя из метро, едучи с довольно утомительной работы услышал я этот возглас. Поворотив морду я увидел кричавшего: бомж себе как бомж. Старше меня лет на двадцать. Практически калека – он сидел на бортике подземного перехода скрючившись. Перед ним лежала кепка, в которой было пару монет. Я этого человека не знал ни в детстве. Ни после. Я пошёл себе дальше: мало ли кто нас называет детским именем?
- Митя, дед! – вопль был вполне себе необычен. Как-то не похож на вопли попрошаек. Я остановился, обернулся, опять увидел этого Бомжа. Он выглядел обычно для много пьющего человека: грязная одежда не вполне по сезону, опорки на ногах(ну не опорки конечно в смысле Гиляровского, а битая много лет обувь, какие-то бесформенные сапоги), грязная куртка, лыжная шапочка на голове…
Внезапно мне подумалось, что и я одет по тому же манеру. Ну, чище, ну и что?
Лицо у человека было конечно опухшее, но не было похоже на лицо дебила, просто лицо много пострадавшего и много жившего человека лет пятидесяти. Мне внезапно стало стыдно, и я спустился на пару ступеней лестницы и присел рядом с бомжом.
- Курить будешь? Я достал сигареты. «Внучок» помотал головой
– Не приучен, ответил он. У нас курево – как у вас кокаин.
Это добило меня окончательно. Я встал, желая идти домой. Дома ждала жена, кошки и двое маленьких детей.
- Дед, выслушай, - попросил бомж. Он сказал это без, как бы это объяснить, без просьбы и без надежды.
Я сел опять на бортик перехода и спросил:
- А почему я дед, а не ты?
- Да потому что ты дед, а я внук, ответил бомж. И спросил, выпить мол у меня есть?
Выпить у меня было.
Я продал сегодня два больших копира XEROX 1065 за 20 000 долларов. Моя прибыль составляла более 5000 баксов – копиры были ворованные, взяли их банкиры, а времена были - середина девяностых. Деньги у меня были, более того, я уже праздновал свой успех, и единственное желание моё состояло в том, чтобы дойти до дому живым и с деньгами – их у меня было почти десятка в баксах. Я понимал, что пить более – смерти хуже, но вот сел на бортик вместе с бомжом и стал слушать его бомжовые истории.
Однако, если я сел с человеком, то стоит и выпить хотя бы глоток с ним – такова была правда моей юности, коей я непременно следовал. Глотнув ред лейбла из горла и протянув бутылку бомжу я спросил:
- А откуда ты меня знаешь? - Я уже стал довольно пьяным, чтобы разговаривать с маргиналами.
- Ты ж мой прадедушка, - спустя некоторое время после того, как он глотнул виски, ответил бомж.
- Ты не охуел? Мне тридцать четыре?
- Не охуел. Дай закурить.
Я дал бомжу пачку Парламента. Он оторвал фильтр у сигареты, и чиркнув спичкой закурил.
- Сейчас какой год? Спросил бомж.
– Девяносто шестой – ответил я, и что?
- Путин ещё не пришёл?
– Кто такой Путин? - вопросом на вопрос ответил я.
- Дед, - сказал Бомж, ты можешь меня выручить….
- Как же?
- Проводи меня в Администрацию Президента…
- Зачем? - спросил я.
- Ты хочешь объяснений?
- Нет, не хочу, - сказал я
И поднявшись, пошёл домой. Домой я пришёл пьяноватый конечно, но с сохранёнными баксами. Жена ругалась за мой внешний вид, а я видел какие-то кошмарные сны: ну о России, которая опять решила пройти путём СССР. Назавтра я попытался найти того бомжа, да не нашёл. Я не знаю, хорошо это было бы, если бы я его нашёл, или не очень.
Хрен его знает.