Незабвенной памяти армянского радио
Простите, но я начну с одной истории, смыл который, видимо, может быть понятен только моим сверстникам. Это было году в семьдесят седьмом. Я работал тогда в отделе распространения передового опыта НИИМаша и в мои обязанности среди прочего входило взаимодействие с разными средствами массовой информации.
И вот меня как-то в связи с этим послали на некое всесоюзное совещание радиожурналистов, которое проходило в здании Государственного комитета СССР по телевидению и радиовещанию, которое чаще называли просто Дом радио, рядом с метро "Новокузнецкая". Там был огромный актовый зал человек на пятьсот, если не больше. В тот раз заполненный целиком, дисциплинированный народ съехался со всей страны. Но мероприятие достаточно дежурное, какие-то доклады вполне стандартные и скучные, через где-то час настроение уже несколько тоскливое, почти сонное. И вдруг председательствующий объявляет: "А сейчас слово представляется представителю армянского радио".
Зал не то, что оживился, но слегка напрягся. Послышалось даже несколько сдавленных смешков, но в принципе все более чем в рамках приличий. На трибуну выходит такой довольно низенький, пухловатый и носатый восточный человечек, поправляет микрофон и начинает: "Нас часто спрашивают..."
Больше он ничего произнести не успел и не смог. Всё без исключения сотни присутствующих и, каюсь, я в том числе, с истерическим визгливым хохотом начали сползать со своих кресел на пол. Собственно на этом всесоюзное совещание тогда и закончилось.
А вспомнил я об этом сейчас вот почему. Последние дни почему-то меня и по телефону многие знакомые, и в частной переписке и даже изредка в этом Журнале стали часто спрашивать, что я думаю о целях и результатах войны с Ираном и каким вижу справедливым и эффективным её финал с точки зрения сохранения или трансформации государственного режима.
Я, конечно, уже не в том возрасте и эмоциональные реакции у меня не те, сползать на пол с кресла точно не буду, но, если не расхохотаться, то широко улыбнуться всё равно хочется.
У меня есть родная моя страна, которую я очень люблю, в которой прожил семьдесят лет и проработал больше пятидесяти, с которой, естественно, связаны все самые лучшие воспоминания моей жизни и в которой до сих пор находятся множество близкий и любимых мною людей. И при всем этом с определенного момента, по крайней мере уже больше десяти лет, мне абсолютно безразлично, какой там политический режим, строй, власть и всё такое подобное. С тех пор, как я, даже не то, что понял или убедился, а просто всей своей шкурой почувствовал, что, если не абсолютное, то точно подавляющее большинство населения хотят именно этот режим и строй, ну, или по крайней мере он их вполне устраивает, мне стало это всё глубоко не интересно. Чисто по принципу "не моё дело, живите как хотите".
Так неужели кто-то может подумать, что меня способно интересовать устройство Ирана, в котором я даже никогда не был? Да мне глубоко наплевать, что там у них внутри происходит или будет происходить. Хотя, конечно и естественно, чисто по-человечески жалко тех, которых, насколько я понимаю, всё-таки явное меньшинство, для коих этот режим некомфортен и даже откровенно опасен для жизни, как, например, для девушки, которую убили за неправильное ношение хиджаба. Но всё-таки надо отметить, что при всей жесткости режима, там не столь закрыты границы, как например, в свое время в СССР, и при большом желании можно выбраться. Что, кстати, и делают немало людей, иранская диаспора за рубежом довольно внушительная по всему миру. Так что, пусть живут в своей стране как хотят, вот тут уж несомненно не мое дело.
Совсем другой вопрос, что подобные режимы по своей сути неспособны реально герметизироваться и автономизироваться. Их непременно тянет напакостить окружающим. И тут, как человек, который непосредственно и практически испытывает, мягчайше говоря, неприятности от этих свойств иранской власти и виде летящих ему на голову ракет и беспилотников, я не могу быть так уж абсолютно нейтральным. И имею, как мне кажется, более чем естественное желание, чтобы у Ирана вне зависимости от любого их строя и режима, было как можно меньше возможностей стрелять по мне и моей семье.
Так что на вопрос: "Как Вам видится завершение этой войны" я могу ответить очень просто и конкретно. Если отбросить в сторону такие глупости, как мои по этому поводу желания, которые никакого значения не имеют, я вижу в любом случае положительным итогом завершение этой войны в может быть, конечно, не абсолютном, но явно и несомненно очень значительном уменьшении военных возможностей Ирана. В том числе энергетических, логистических, экономических и производственных.
Да, прекрасно понимаю, что, если не изменить фундаментальных основ этого государства, то они через какое-то время могут всё восстановить. Но надо исходить из реальности. Если у самих персов нет желания или возможностей, или того и другого вместе менять эти самые основы, то никто за них делать этого не сможет, да не будет пытаться. Не те времена, не Вторая мировая, да и нет советской армии с союзниками против гитлеровской Германии. И если снова появятся сотни пусковых установок для запуска баллистических ракет и заводы по их производству, значит, нужно будет снова их уничтожать.
Ну, да, не самые лучшие и приятные перспективы. Однако, как сказал Василий Иванович Петьке, дав ему по уху из-за того, что они не успели на ушедший поезд: "Что-то же делать надо!"