Миниатюра: Русский язык и выборы.

Если присмотреться к выборам через увеличительное стекло русского языка, открывается почти лингвистический аттракцион. Вот, например, главный документ гражданина в этот судьбоносный день — бюллетень. Слово звучное, солидное, с оттенком государственной важности. Но стоит отойти от избирательного участка — и оказывается, что тем же словом называют листок, подтверждающий временную нетрудоспособность, причём любую, включая ту, о которой в приличном обществе стараются не говорить. Получается, что в одном случае бюллетень подтверждает способность выбирать, а в другом — официально фиксирует неспособность работать. И попробуй объясни иностранцу, что это разные истории.

Далее — урна. В теории — символ демократии, вместилище народной воли. На практике же у многих слово упрямо цепляется за бытовую реальность: урна — это то, куда плюют, бросают мусор, окурки и всё лишнее. И когда избиратель торжественно опускает бюллетень в урну, в голове происходит лёгкий когнитивный диссонанс.

Ну и, конечно, члены избирательной комиссии. Формально — люди уважаемые, наделённые полномочиями, стоящие на страже процедуры, однако слово член у россиян ассоциируется с органом не имеющим отношение ни к партии, ни к избирательной комиссии, оно давно и прочно обросло совсем другими, сексуально-анатомическими ассоциациями.

Так и выходит, что выборы в России — это не только политическое, но и филологическое событие. И если взяться за лупу словесности то язык, как всегда, живёт собственной аполитичной жизнью.