Австралия – Новая Зеландия. 16

Sydney – Featherdale Wildlife Park – Scenic World (Blue Mountains) – Sydney – Hobart – Mount Wellington – Mount Field National Park – Richmond – Hobart – Bruny Island – Hobart – Tasman Peninsula – Port Arthur – Melbourne – Phillip Island – Melbourne – Great Ocean Road – Melbourne – Christchurch – Hanmer Springs – Southern Alps – Westport – Greymouth – Haast – Queenstown – Milford Sound – Queenstown – Auckland – Hobbiton – Rotorua – Waitomo – Auckland

Начало: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15

3 марта 2026

Хааст. С утра необычный завтрак, в кафе по меню. Сидим ждём заказа. Доолго ждем... но зато завтрак совершенно убойный (см. картинки).

Из программы на сегодня: Хааст – это не просто точка на карте. Это место, где заканчиваются дороги и начинается настоящая природа. Мы проведем день на нескольких природных треках, пройдемся по бескрайнему пляжу и узнаем о непростой жизни первых переселенцев в этом регионе. Это день без спешки. День, чтобы выдохнуть, замедлиться, и просто быть. Едем на Jackson Bay, по дороге заезжая в разные экзотические места.

Эта схема висит в Awarua / Haast Visitor Centre. Тут как всегда – туристический офис и небольшой краеведческий музей. А что там в окне?

Да вот, вышел из музея – а там такое. Пруды и водно-болотные угодья прямо вокруг здания.

Птички местные

Тут опять просится "Люди прозвали бедняжку..."

Пара стендов посвящена завезенным в Новую Зеландию грызунам (поссумы, крысы, горностаи). Первый мой вопрос – про поссума – почему он раньше был опоссум и куда теперь подевалась буква "о"? Хохо! Оказалось, что это другой Юрий Милославский. Оба животных относятся к инфраклассу сумчатых, но поссум – житель Австралии, а опоссум – Америки. Выглядят совсем по-разному. Поссум на Горлума похож, а опоссум – милашка (а впрочем, дело вкуса).

Круговорот рыбов в природе. Inanga, или Galaxias maculatus составляет около 85-95% от общего улова того, что во всем мире называют «whitebait». Термином whitebait называют полупрозрачных мальков или молодь различных мелких пресноводных и морских рыб. Инанга обычно собирается большими стаями во время миграции весной и ранним летом. В кулинарии ценятся за нежный вкус и питательность, в Новой Зеландии считается сезонным деликатесом.

Фарфоровые бусинки, прямо на кусте растут. Называются вроде бы сoprosma, на маори mingimingi.

Коровки! (это мы едем дальше)

Как я понимаю, приехали к устью реки Хапука (Hapuka Estuary)

Леса ковхаи (кёваи) – одни из самых редких и экологически значимых низинных заболоченных экосистем в Новой Зеландии. Раньше они покрывали огромные площади, но сильно пострадали из-за вырубки под фермы и города.

Деревья ковхаи улавливают азот из воздуха через корни и удобряют речной ил. Плодородная почва обеспечивает обилие нектара и плодов. Это основа пищевой цепи для насекомых, местных рыб (инанга) и птиц.

Автопортрет. Мозаика

Ярусы дождевого леса. На побережье Южного острова выпадает огромное количество осадков – местами более 5–10 метров в год. Лес состоит из нескольких ярусов: 1) гигантские деревья риму и кахикатеи; 2) древовидные папоротники; 3) кустарники; 4) мхи; 5) лианы и эпифиты (растения, поселяющиеся на стволах и ветвях других растений, но питающиеся самостоятельно). Поэтому леса Западного побережья и выглядят почти как тропические джунгли, хотя Новая Зеландия находится далеко от тропиков. Риму, кахикатеи, кевхаи, папоротники... О двух первых – чуть попозже.

Пейзаж с болотом

Для грызунов, которые уничтожают птиц и грызут деревья, расставлены ловушки. А еще их за это травят ядами. Хитрые травители! Сначала безобидные штуки разбрасывают с кормом внутри, наивные животные к ним привыкают, потом разбрасывают такие же, но с ядом. Некоторое время тому назад так вот массово грызунов потравили, и птицы воспряли духом. Бывают же и удачные вмешательства в природу.

А это – знаменитое новозеландское дерево-копьё, lancewood. Если показать рядом молодое и взрослое дерево, трудно поверить, что это один и тот же вид. Молодые деревца (как на фото) имеют длинные узкие жесткие листья с зубчатыми краями, которые свисают вниз, а ствол почти не ветвится. Только спустя 15–20 лет, когда дерево достигает высоты 3-4 метров, начинается ветвление, а листья становятся гораздо короче, шире и мягче. Считается, что такая странная форма в молодом возрасте появилась как защита от гигантских птиц моа ростом порядка 3 метров, которые когда-то жили в Новой Зеландии. Маорийское название дерева – horoeka.

Мост через реку Hapuka

Здесь ледниковая река впадает в Тасманово море, образуя широкое плетёное русло и живописный эстуарий.

Типичный ландшафт дикого Западного побережья Новой Зеландии.

Не то, что вы могли подумать. Это Arawhata Pioneer Cemetery – одно из самых трогательных исторических мест на дороге Haast – Jackson Bay.

В 1875 году правительство Новой Зеландии решило освоить этот необитаемый участок западного побережья. План казался многообещающим: сюда пригласили несколько сотен переселенцев из Европы – главным образом из Германии, Италии, Скандинавии, Ирландии и Великобритании. Им обещали землю, работу и возможность начать новую жизнь. Но реальность оказалась иной. Вокруг были густые дождевые леса, заболоченная местность, непрекращающиеся ливни и практически полное отсутствие дорог. Земля плохо подходила для сельского хозяйства, а обещанной работы почти не было. Очень скоро люди начали болеть, голодать и покидать поселение. Проект, который сегодня называют Jackson Bay Settlement Scheme, закончился полным провалом.

Именно здесь, среди леса, находится кладбище Аравата. На нём похоронены те, кто не успел уехать. Первоначально на могилах стояли деревянные кресты, но влажный климат Западного побережья почти полностью уничтожил их. Лес постепенно поглотил кладбище, и сегодня различимы лишь около тринадцати захоронений.

Есть в этом некий символизм. Когда-то здесь собирались построить процветающий город. Сейчас слышно только пение птиц и шум леса. Природа словно забрала это место обратно. И это нам напоминает, что история освоения Новой Зеландии — не только успехи золотоискателей и фермеров, но и множество несбывшихся надежд людей, которые отправились на край света в поисках лучшей жизни.

Jackson Bay – самый край дорог Южного острова. Дальше на юг автомобильной дороги уже нет – начинается один из самых диких и труднодоступных участков побережья Новой Зеландии.

Рыбацкая деревушка здесь однако сегодня существует, ловят лобстеров и рыбу.

Побродили по пляжу, поизучали что под ногами

Наловили улов

Частично вернули на место (ракушку привезли домой)

Ваш корреспондент поймал птичку (темненькое пятнышко на ветке). Гугл опознает ее как the grey warbler, или the grey gerygone, или rainbird, или на маори riroriro, тоже новозеландский эндемик.

Похоже, и Шон поймал некую живность – но нет! То, что кажется головастиками, – семена растения, которое Лиза держит в руке – Dichanthium_annulatum. А чем еще оно замечательно – не помню.

Мы тут, в зоне отдыха Шип-Крик (Ship Creek Tauparikākā). Идем по Kahikatea Swamp Forest Walk – здесь дощатый настил идет вдоль ручья через уникальный болотистый лес из гигантских деревьев кахикатеа.

Со смотровой башни открывается панорамный вид на побережье, песчаные дюны и лагуну.

Русло ручья завалено упавшими деревьями, но чистить его не будут – пусть сам справляется.

Вот кахикатеи

А вот Rimu – еще одно из самых известных новозеландских деревьев. Оно вырастает до 50 метров и может жить 500–800 лет, а иногда и больше. Древесина риму раньше очень ценилась в строительстве и мебельном деле. Главная особенность – свисающие ветви. У взрослых деревьев веточки как будто ниспадают вниз зелёными занавесками. Из-за этого крона выглядит мягкой и немного плакучей. Молодые же риму напоминают куст или маленькую ёлочку, без всяких плакучих крон.

Навевает воспоминания всякие из детства – про акулу Каракулу, например. Прямо в пасть!

Или вот.
В заколдованных болотах там кикиморы живут –
Защекочут до икоты и на дно уволокут.
Будь ты пеший, будь ты конный – заграбастают,
А уж лешие так по лесу и шастают.
Страшно, аж жуть!

Кахикатея (kahikatea, Dacrycarpus dacrydioides) – самое высокое местное дерево Новой Зеландии. Вырастает до 50–60 метров, живёт несколько сотен лет, относится к древним хвойным деревьям, часто растёт на влажных почвах и болотах; образует знаменитые kahikatea forests – кахикатеевые леса. Когда Капитан Кук и его спутники увидели эти деревья, они назвали их White Pine («белая сосна») – высокие, прямые стволы действительно выглядели идеально для корабельных мачт. Но вскоре выяснилось, что древесина кахикатеи лёгкая, сравнительно мягкая и не слишком долговечна на открытом воздухе.

Зато у нее нашлись другие преимущества, и в конце XIX — начале XX века огромные объёмы кахикатеи шли на изготовление ящиков для масла и сыра, которые Новая Зеландия экспортировала в Британию. Из-за этого были вырублены колоссальные площади болотных лесов.

Говорили даже, что «леса кахикатеи превратились в сырные ящики для Британской империи».

Тут кто-то построил домик.

Как разъяснила нам Лиза, "на деревьях не паразиты, а экосистемы, одни дают влагу, другие – свет, и т. д."

Вышли из густого дождевого леса – и тут уже дюны и Тасманово море.

и дорожки для путников

И снова выбеленные океаном стволы деревьев

Здесь можно найти нефрит! А Лиза проверит

Проверка найденных сокровищ

Народ решил покупаться в море-океане. Нет, это не мы.

Вот мы

Возвращаемся ночевать в наш городок Хааст. Завтра у нас переезд в Квинстаун – а сегодня есть еще дела. Поужинать, например. Вот как можно устоять перед хоромами, доставшимися Дайчманам? Там и поужинали запасами уж не помню откуда.

Однако тем временем! Лиза говорит – а поедемте в поля смотреть на Южный крест? А мы с Дайчманами такие – все, баста, ужин у нас, устали, выпить надо... Ну и не поехали. А народ поехал и видел Южный крест. А мы теперь жалеем, вот!

Для комментов в Дриме: https://sova-f.dreamwidth.org/561453.html