• 

Хроники путинской агонии (3)



Начало здесь. В 2014 г. стабильность в РФ неожиданно обрушилась, и социальная система вступила в завершающую фазу социального коллапса – агонию. Продолжаем рассматривать системные признаки агонии (или признаки системной агонии) путинского рейха.

3. НЕРЕФОРМИРУЕМОСТЬ. Очень характерная черта общества, находящегося в агонии – абсолютная неспособность к реформам систем управления. Когда жизнеспособное общество сталкивается с кризисом, например военным, оно реформирует (модернизирует, усовершенствует) те элементы вооруженных сил, которые показывают свою несостоятельность. Скажем, в 1941 г. организационная структура бронетанковых сил РККА показала свою чудовщную неадекватность. Монструозные (свыше 1000 танков), слабоуправляемые механизированные корпуса были перемолоты в самоубийственных контрударах летнего отступления. Да, свою задачу парирующие удары в большинстве случаев выполняли, но при этом мехкорпуса просто прекращали свое существование.


Уже в сентябре 41-го чудовищные потери вынудили верховное командование расформировать мехкорпуса, оргструктура танковых войск строилась отныне на основе отдельных бригад. Да, это позволяло довольно эффективно использовать танки в обороне, но наносить «пробивающие» удары отдельные бригады, конечно, не могли, даже будучи сконцентрированными в одном месте. От «бригадной ереси» отказались весной 1942 г., начав формирование танковых корпусов (150 танков по штату) и пробовали сводить их в крупные оперативные соединения – танковые армии. И, наконец, в начале 1943 г. Ставка, эмпирически нащупав оптимальное соотношение танковых, механизированных, артиллерийских, пехотных и инженерных частей, приступила к формированию однородных по составу танковых армий, ставших главной ударной силой фронтов.

Дилетанту со стороны покажется, что вся эта организационная чехарда, хаос, неразбериха, постоянные переформирования, реорганизации и перекройка штатных расписаний – следствие некомпетентности советского командования, мечущегося из крайности в крайность, проявление паники и неспособности усваивать практический военный опыт. Но на самом это свидетельствует как раз об обратном – невероятной гибкости управляющих структур, способных совершать сложные организационные перестроения в условиях выполнения текущих боевых задач, стремительно обощать полученный опыт и вырабатывать на его основе эффективные решения, которые быстро становятся неактуальными, потому что уже опробованы более успешные шаблоны.

Столь же быстро перестраивалась система управления всей действующей армией. Вначале практиковалась «иерархическая лесенка», когда сбор информации осуществлялся снизу – от штаба дивизий к штабам корпусов, от корпусов к штабу армии, от штаба армии к штабу фронта. Штаб фронта обрабатывал полученные данные и слал оперсводку в Ставку. Там на основе полученных данных вырабатывалось решение и спускалось по обратному маршруту вниз. Когда диспозиция доводилась до конечных исполнителей на уровень дивизии, тех уже порой не существовало, а обстановка менялась до неузнаваемости.

В ходе войны была выстроена принципиально иная модель управления, когда Генеральный штаб, выполняющий роль мозга армии, как бы пронизывал войска нервными нитями, роль которых выполняли офицеры-генштабисты, иногда наделенные полномочиями представителей Ставки. Они осуществляли сбор и первичную обработку оперативной информации на месте, мгновенно передавали ее в Генштаб, минуя несколько промежуточных звеньев цепочки, корректировали планы проводимой операции в реальном времени и координировали действия исполнителей. Именно это позволило создать в Красной Армии систему управления, на порядок превосходящую таковую у противника, придерживающегося традиционной «прусской» школы, что стало главным фактором превосходства советской стороны.

Кстати, фигура Верховного главнокомандующего в системе коллегиального военного управления играла роль важную, но, скорее, чисто техническую. Когда Сталин пытался непосредственно руководить войскам, получалось, мягко говоря, неблестяще. Действительно эффективно Иосиф Виссарионович проявил свои таланты в ходе войны не как военный стратег, а как политический руководитель, один из архитекторов антигитлеровской коалиции и организатор промышленности.

Система управления СССР была не просто успешно и молниеносно реформирована, она была реформирована в условиях военного времени. Фактически казавшаяся незыблемой однопартийная диктатура была свернута, центр власти перемещен из Политбюро ЦК ВКП(б) в Государственный комитет обороны (правительство военного времени), и после войны власть осталась в руках Совета министров СССР, партия же имела весьма неопределенный статус, и видимость ее руководящей роли сохранялась исключительно благодаря тому, что девять членов Политбюро одновременно занимали важные посты в системе госуправления, а генсек Сталин возглавлял правительство.

Оставалось сделать один решительный шаг – полностью исключить партию из системы управления и ввести собственно советскую власть, то есть наделить советы властными полномочиями органов хотя бы на уровне местного самоуправления. Это не было осуществлено. Вместо этого после 12-летнего перерыва на XIX съезде партии произошла ее реставрация в качестве центра власти, что привело к окостенению систем управления и сделало крах Советского Союза необратимым. Да, да, акцентирую внимание всех упоротых сталинодрочеров: совок начал свой стремительный путь на кладбище еще при Сталине, проскочив развилку между возможностью жить и необходимостью умереть в самом начале 50-х, когда была заблокирована возможность демократической трансформации тоталитарной однопартийной диктатуры, полностью выработавшей свой исторический потенциал еще в предвоенное время.

Если система управления не меняется, любые изменения в общественном сознании и экономическом базисе лишь способствуют накоплению противоречий между властью и обществом. Когда уровень противоречий достигает критического масштаба, стагнирующая социальная система переходит в режим коллапса, что произошло в СССР в 80-х. Можно ли избежать срыва в режим коллапса? Да, возможно. Модель управления должна меняться адекватно общественным изменениям, либо власть должна законсервировать всякий социальный генезис. Последнее, какой бы фантастикой это не казалось, вполне реально в условиях автаркии. Посмотрите на КНДР, если сомневаетесь – там общественные отношения находятся на том уровне, и строятся на тех принципах, которые утвердились еще при первом Киме лет 50-60 назад.

Что касается путинского режима, тот пошел еще дальше: он не пытается законсервировать общественные отношения на комфортном для себя уровне, а отчаянно педалирует процесс инволюции, когда общество не прогрессирует, усложняется, а архаизируется, воспроизводя все более примитивные, реликтовые модели и структуры. Примеров подобной стратегии мы видим немного: в недавнем прошлом это проект ИГИЛ, чуть ранее нечто подобное пытались реализовать талибы в Афганистане, до того – Пол Пот в Камбодже и Мобуту в Конго. Кстати, последний является духовным предтечей путинизма, именно благодаря Мобуту Сесе Секо в широкий обиход вошел термин клептократия, обозначающая политический режим, построенный бандитами на принципах криминального сообщества.

Итак, для общества, находящееся в стадии генезиса и роста (по классификации Тойнби) состояние бурных перманентных реформ, когда не только коней, но и повозку меняют на переправе, является нормой. Скорее наоборот, когда что-то стабильно и неизменно долгое время, есть повод недоумевать и беспокоиться. После надлома, когда общество вступает в период стагнации (упадка) определяющими становятся как раз консервативные тенденции, система управления пытается зафиксировать структуру на высшей точке ее развития. Каким бы долгим и пышным не был период угасания, фаза социального коллапса неизбежна. Единственный способ если не избежать краха, то хотя бы отсрочить его – реформировать неадекватную систему управления. Общество и власть на данном этапе не только способны к реформам, но по этому вопросу даже достигается общенациональный консенсус, как это имело место в годы Перестройки и период постсоветских «реформ».

Изменения, и довольно радикальные, происходили. И даже, казалось, пусть и не в полной мере, они достигают цели. Но на самом деле в начале 2000-ных достигнута была лишь стабилизация (период путинской «стабильности») – третья стадия социального коллапса, предшествующая завершающей стадии агонии. А вот уже в режиме агонии НИКАКИЕ РЕФОРМЫ НЕВОЗМОЖНЫ ПРИНЦИПИАЛЬНО, а попытка их осуществить лишь ускоряет развязку. Давайте рассмотрим конкретные примеры из российской истории.

Возможно ли было реформировать военную организацию допетровской Руси? С высот нашего послезнания можно уверенно говорить, что нет. И, слава богу, Петр не пытался переформатировать стрелецкое воинство и дворянское ополчение в регулярную армию, а создавал последнюю с чистого листа и поначалу использовал иностранный командный состав. Два азовских похода выявили ничтожную боевую ценность стрелецкого войска и дворянства «со боевые холопы», которые привлекалось на службу исключительно в военное время, а в мирное время утрачивали даже те невеликие военные навыки, какие приобретали в предыдущем походе.

Можно ли было реформировать церковь? Об этом даже говорить смешно. Церковная «реформа» Петра I свелась к ликвидации русской церкви, как института власти (не только духовной, но и светской), лишения ее всего имущества и полного подчинения государству в статусе министерства пропаганды, если пользоваться понятиями сегодняшнего дня. Та, церковь, что существовала при первых Романовых, была совершенно ликвидирована, как субъект. Вот красноречивый пример. Церковь официально осуждала блуд, и потому клир решительно поддержал криминализацию проституции в 1763 г. Попы обязаны были доносить полиции, если женщина на исповеди сообщала о том, что торгует собой (тайна исповеди была отменена еще в петровское время).

Но в 1843 г. проституцию легализовали, что церковь, колеблющаяся исключительно вместе с генеральной линией, столь же решительно восславила. Ничего ужасного попы не видели в том, что детей родители продавали в бордели (формально – с 16 лет, но фактически в секс-рабыни попадали и 14-летние, ибо возраст определялся на глазок). Главное, чтоб дома терпимости не располагались ближе 300 метров от храмов, и чтоб девушки по воскресеньям и праздникам не обслуживали клиентов до окончания обедни – нельзя было конкурировать с церковью в вопросе посещаемости.

В условиях второй (осознаваемой) фазы социального коллапса самодержавие было способно проводить масштабные реформы, и даже относительно успешно. В годы правления Александра II были осуществлены аграрная, военная, судебная, земская, образовательная, финансовая и цензурная реформы. Как и в случае с поздним Сталиным, оставалось осуществить лишь самую главную – политическую реформу, но власть НИКОГДА не может сама себя реформировать – к этому ее вынуждают только внешние обстоятельства. Отмечу важную деталь: александровские реформы совершались по инициативе сверху, то есть носили проектный характер, а не являлись вынужденной реакцией на острый кризис.

В 1905 г. ситуация была принципиально иной – к реформам подталкивали не только соображения целесообразности, но и внешние обстоятельства непреодолимой силы. Россия с позором проиграла войну Японии. То, что в ходе войны переформатировать модели военного управления не пытались, еще можно объяснить риском утраты управляемости. Но после войны-то надо было извлечь уроки и заняться строительством современной армии, способной выполнять свои функции? Но не было сделано НИ-ЧЕ-ГО вообще. Ну, пожалуй, заменили в войсках белые гимнастерки на зеленые, и то, пожалуй, по эстетическим соображениям, а не тактическим. Дело в том, что солдаты, не желая становиться на поле боя мишенью, применяли единственный доступный им способ маскировки – измазывали себя грязью. Разумеется, после боя никто не бежал стираться, так и ходили чумазыми, оскорбляя своим непрезентабельным видом их благородия.

Иллюстрацию нереформируемости агонизирующей социальной структуры дает нам бесславный финал так называемых столыпинских реформ. Нет ни малейшего смысла обсуждать, насколько они были плохи или хороши. Они были НЕРЕАЛИЗЕМЫ. Даже назревшая и перезревшая земельная реформа, за которую худо-бедно взялись, не имела никаких видимых положительных результатов.

Однако ключевая реформа, от которой зависело дальнейшее будущее России, была политической. Прогрессивная общественность ликовала 17 октября 1905 г., ожидая удовлетворения запроса на перемены, стремление к которым охватило все слои общества со скоростью лесного пожара. Но разве власть стремилась к политическим реформам? Нет, она добивалась политической стабилизации, а не модернизации. Раньше власть не реформировала себя, потому что этого не хотела. Сейчас ее к этому вынуждали обстоятельства, ведь революция 1905 г. реально поставила самодержавие на край пропасти. Но как только ситуацию удалось стабилизировать, элита успокоилась и не стала делать ничего, наоборот, даже те полусвободы, обещанные царским манифестом, были предельно купированы в годы реакции.

Логика в действиях (точнее, в бездействии) правящего класса была очевидна: политические реформы, какими бы постепенными и умеренными они ни были, угрожали самому его существованию. Любые реформы были равноценны медленному самоубийству, а в случае срыва приводили к самоубийству быстрому. Совершенно естественным и всеобщим для верхов стремлением было стремление к консервации ситуации. Агонизирующая система впала в состояние нереформируемости, предшествующее смерти.

Элементы системы управления, даже самые недееспособные, в таком положении не могут быть заменены на более эффективные, потому что вся она напоминает стену, утратившую конструктивную связность, где все камни держатся только друг на друге и честном слове, а фундамент повело, что провоцирует опасный крен всей конструкции и расползающиеся трещины. Да, внешние подпорки какое-то время спасают, а визуально деградацию можно маскировать косметическоой штукатуркой, но попытка заменить хоть один элемент кладки может привести к неконтролируемому обрушению всего строения.

Собственно, именно это и произошло в феврале 1917 г., когда генералы, высшие сановники, думцы и члены царской фамилии даже в мыслях не имели что-то реформировать. Все, что они желали – заменить осточертевшего царя Колю на царя Мишу, который устраивал элиту куда больше, чем тряпка и подкаблучник Николашка. Но даже это они не смогли сделать, и империя рухнула. Правда, не сделай они попытки как-то реорганизовать управление, она все равно рухунула бы, только чуть позже. Данный пример показывает, что в условиях агонии не то, что попытки системных изменений, но даже тактические перестановки в структурах управления могут иметь фатальные последствия.

Перенесемся в день сегодняшний. Путинский режим последовательно заводит в НЕПРЕОДОЛИМЫЙ тупик все, что только можно. Непреодолимым он является, конечно, только в условиях нынешней парадигмы существования. Разве можно изменить самоубийственную для страны внешнюю политику без уничтожения путинизма? Очевидно, что нет. Сменить укурыша Лаврова на марафетчицу Маньку Захарову можно. Но разве это реформирует внешнюю политику, направленную на конфронтацию с цивилизованным миром, войну по всем направлениям и дружбу исключительно с диктаторскими режимами?

Разве можно даже гипотетически допустить возможность позитивных изменений в экономике без ликвидации коррупции? Но коррупция и власть – это одно единое неразрывное целое. Сама себя мафия не может реформировать ни при каких обстоятельствах, ее можно только уничтожить, выжечь напалмом, и только после этого на пепелище, возможно, получится создать что-то иное. Ну, или не получится. Принципиально то, что сама возможность выжить у общества появится исключительно после уничтожения нынешней государственности, которая находится в необратимой стадии агонии.

Сейчас, как и в 1905 г. ключевой вопрос – вопрос трансформации политической системы (модели управления), но именно ее правящий режим не может менять ни при каких обстоятельствах. Поэтому даже чисто тактическая задача «трансферта власти», как деликатно именуют политологи процесс пролонгации царствования плешивой мразоты, становится абсолютно НЕРАЗРЕШИМОЙ. Еще в 2014 г. она могла быть решена тем или иным образом. Если бы на волне крымнашной истерии парламент изменил Конституцию, предоставив возможность главкрысе править пожизненно и без всякой заморочки с выборами, это бы легко прокатило.

Да, это принципиально не могло изменить скатывания общества в стадию агонии. Но в тот последний момент еще возможны были политические реформы консервативного толка. Сегодня трансформация России в монархию принципиально
неосуществима. Сама констатация этого факта (по факту власть в РФ носит самодержавный характер) способна вызвать бурю протеста. Сегодня невозможно провернуть операцию «Минскнаш» и проапгредить РФ до СГРБ – союзного государства России и Белоруссии, чтобы высший пост сказочный долбонавт занял впервые после упразднения старого.

Еще более рискованно повторение операции «Преемник» с уступлением торна местоблюстителю Димону. Дело в том, что легитимность власти держится исключительно на сакральности фигуры царя, причем эта легитимность тает с каждым днем. Останься Путин у власти – это спровоцирует кризис. Попытайся он передать власть своим мафиозным дружкам – это вызовет кризис. Проведи режим честные выборы – это его убьет. Отмени он выборы вообще – это его убьет, потому что переход к режиму военной диктатры в РФ невозможен из-за несостоятельности армии и отсутствия у нее политического авторитета в глазах населения. Возможна ли узурпация власти под прикрытием чрезвычайного положения, вводимого в результате войны? В этом случае совершенно разложившееся государство может обрушиться просто в результате тряхнуть своими дряхлыми имперскими мощами. Что остается делать Путину? НИ-ЧЕ-ГО! Именно это ничего он сейчас старательно исполняет, потому что остальное хоть что-то только приближает его к расстрельной стенке. Система уже неизменна, нереформируема и необратима. Она умирает. Сколько ей осталось? Об этом в следующий раз. (Продолжение).

P. S. Вот вам видосик по теме вдогонку.





Другие популярные посты

 • 

Что-то давно мы с вами не вспоминали про одну из главных российских бед, напрямую связанную и с дураками, и с дорогами. Речь, конечно же, пойдёт о заборах, а точнее о том, как н...

82 комментария

 • 

В самый тяжелый для Украины момент эти люди встали на ее защиту. В принципе, текстовую часть поста на этом можно бы и закончить. Но то, что было сегодня в Киеве - неописуемо пре...

976 комментариев

 • 

В последние дни всё чаще можно услышать, как различные организации, государственные и не очень, подают в суд на лидеров оппозиции, потому что несогласованные митинги в центре Мо...

566 комментариев

 • 

Казаки могли бы быть гордостью России, могли бы пользоваться уважением у людей. Но современное казачество... это какой-то позор. Наверное, где-то есть порядочные казаки, бравые ...

209 комментариев

 • 

Додон предал Россию ради Зеленского, - волает Политнавигатор,далее объясняя, в чем конкретно видит "предательство":- поздравил Зе с Днем Самостийности,- поддержал "территориальн...

58 комментариев